Дом, в котором… Как работают в Новосибирском доме ветеранов

Новосибирский дом ветеранов существует с 1966 года. За это время в его двери вошли более 5600 человек, среди них — не только ветераны войны. На данный момент в доме осталось только двое участников Великой Отечественной, все остальные — труженики тыла, пожилые граждане, инвалиды, утратившие способность обслуживать себя. В интернаты на сегодняшний день большие очереди, а в доме ветеранов много свободных мест.

Инна Викторовна работает в Доме полтора года, но в социальной сфере — уже давно. Говорит, что приезжала в командировки и мечтала работать именно здесь, таким «элитным учреждением» считалось это место. 

— Раньше сюда было не попасть, — рассказывает она, — а потом из-за ковида мы не принимали никого около года. Люди всё ещё боятся куда-то двигаться, сидят дома.

Из-за коронавируса в доме ветеранов появились ограничения. Когда Инна Викторовна пришла работать, они уже были и отменяться не планировали. Сотрудники — и их подопечные — надеялись, что с 1 апреля этого года их снимут, но пока что дом ветеранов так и остаётся за закрытыми дверями.

— Все говорят, раньше в этом корпусе никто так не сидел. Бабушки и дедушки посещали зоопарк, к родственникам ездили, к друзьям. Если позволяли средства, на диагностику мотались в город — кто во что горазд.

Сейчас нельзя даже посещать своих родственников — только носить передачки и держать связь по телефону, благо сейчас они есть почти у всех.

Ольга (имя изменено по просьбе спикера, — прим. автора) как раз принесла для матери продукты — только разрешённые зефир, варенье, фрукты. Передачки оставляют на КПП, всё запрещённое изымается и утилизируется как пищевые отходы — таковы правила.

— Раньше я мать каждую субботу забирала — мыла, подстригала. И тут пандемия — перестали отдавать. Продолжаю ходить, чтобы она меня не забыла, и я её — тоже.

Матери Ольги уже 92 года. По словам женщины — «шебутная бабка», несмотря на свой возраст, и не любит долго находится одна. Но и за такой долгий перерыв в настоящих свиданиях начала скучать по дочери. Ольга хотела отвезти её домой на «каникулы» в конце весны — по закону проживающим предоставляется двухмесячный отпуск раз в год, но есть нюанс:

— В прошлом году забирала, но чтобы попасть обратно, нужно две недели пробыть на карантине. А это такой стресс для неё — ну не может мама в одиночестве сидеть. Я поняла, что лучше этого не делать, если забирать — то уж навсегда. Но с другой стороны, дома и в туалет она не даст мне спокойно сходить. Жалко её, не могу, а у меня ещё дочь и внучка. 

Ольга поселила мать в Дом, когда умер её брат и она осталась одна. Квартира была в плохом состоянии, на обращения за помощью к государству в ответ сказали, что возможность улучшить условия только одна — обратиться в дом ветеранов.

— Я в общем-то обрадовалась — живу тут недалеко. Когда пришли, комната была пустая, и мать была одна. А потом подселили вторую, третью соседку. Одна инвалид по зрению, вторая здоровая, но очень вредная. Я пыталась с ней наладить контакт, но та ни в какую.

В отделении милосердия находятся в основном лежачие и колясочники, требующие особого ухода — вплоть до кормления с ложки. Здесь работают няни — всего около 40 человек. В день на каждую приходится примерно по 20 человек — когда больше, когда меньше. Ежедневная стирка необходима половине, чистка зубов — всем. Многие обитатели отделения милосердия страдают деменцией. Им надо подсказывать, что необходимо сделать какое-то несложное для всех, но требующее титанических усилий от них бытовое действие. Помыть ложку, помыть кружку, расчесаться — и так с каждым.

— Постоянно всех переворачиваешь, кого-то усаживаешь, чтобы не было пролежней. Вечером укладываешь спать, а засыпают они по-разному. Кто днём выспится, вредничает — пытаешься уговорить. Как в детском саду, — говорят няни.

Сейчас, в период ограничений, они выходят не на дежурство — на вахту, и живут в Доме две недели. Потом отдых — и всё по новой.

Распорядок дня — как в пионерском лагере. Только если дети сами могут поменять себе постельное, умыться и устроить свой досуг, жильцам дома необходимо с этим помогать. Тем, кто сами не ходят, няни помогают встать, иногда — пройтись. Вообще обитатели, помимо чтения и игр в карты и шашки в основном этим и занимаются — ходят по отделению друг с другом и иногда сидят в гостях у соседей. Все со всеми знакомы, все всех знают. Среди жильцов даже есть парочки, включая тех, кто живёт в разных корпусах. Они гуляют вместе, катают друг друга на колясках и иногда даже женятся. Сейчас, правда, из-за ковида все поездки в ЗАГС пришлось отложить.

В «активном долголетии», проживают люди, сохранившие способность к самообслуживанию: они сами ходят на обед и в душ, смотрят телевизор и проводят литературные вечера в библиотеке — среди проживающих даже есть свой поэт, Александр Колесников. При желании обитатели Дома могут пользоваться общей кухней и прачечной, наводить порядок в комнатах. Правда, по словам заведующего отделением Евгения Борисовича, делают это в основном женщины.

— Мальчики посачковее, конечно, в сторону магазина смотрят — вредные привычки остаются, много кто курит, — говорит Евгений Борисович. 

Сейчас жильцы в магазины не ходят, только делают заявки или заказывают доставку — целыми баулами. Что и говорить, технический прогресс пошёл на пользу всем. Хотя и по старинке присылают посылки. Одному проживающему, например, брат шлёт с Ростова чачу. Сотрудники уже по опыту зная, что внутри, иногда даже не забирают презент, и чача отправляется обратно — туда, где можно.

— Все люди разные: и ментально, и психологически, и психиатрически. Над кем-то приходится строжиться, а некоторым нужно, чтобы их пожалели, — добавляет Евгений Борисович.

Фельдшер Денис Владимирович — один из немногих молодых сотрудников дома ветеранов. Таких тут всего пятая часть, в основном работники пенсионного или предпенсионного возраста. Он соглашается с заведующим:

— Есть негативные люди — бывает, гадость специально сделают, а есть наоборот, очень даже положительные. Много тех, кто творчеством занимается, музыкой — конечно, с ними интересно общаться.

Среди обитателей есть и старожилы — те, кто проживают здесь много лет.Такие люди попадают в Дом сразу по наступлении совершеннолетия — в основном с психоневрологическими заболеваниями. Вообще эту категорию здесь называют «молодёжью» и «детьми», хотя самой молодой из них уже 38 лет. Они помогают работникам — прополоть цветы летом или погулять с кем-то, кто давно не выходил на улицу.

— Они скрытные, все в себе, но на самом деле такие хорошие, такие ласковые, — говорит Инна Викторовна.

Литературный клуб

Волонтёры оказывают посильную нематериальную помощь. В основном это подготовка и проведение праздников в учреждении, предоставление цветов и подарков для обитателей дома, рассада цветов, зимой — уборка снега.

— Даже снежные фигуры лепили, — делится Инна Викторовна.

Когда учреждение было открыто, волонтёры проводили время с немобильными гражданами: гуляли по территории, общались, читали вместе. На каждый год есть план, в котором расписаны все значимые даты — начиная от 8 марта, 23 февраля и Нового года и заканчивая днями рождениями поэтов, например — Агнии Барто. Но из-за ограничений уже второй год волонтёрские мероприятия не проводятся — все праздники подготавливают в отделе культурно-массового обслуживания Дома, а проводят — сами его сотрудники. Актовый зал располагается в отделении милосердия, поэтому возможность посетить концерт есть у всех, кроме разве что полностью лежачих — остальных вывозят на колясках.

— Сами понимаете, — говорит Ольга, — если есть родственники, немножко обидно, когда ты никому не нужен. Но по необходимости — это выход. Моей матери здесь с соседками в любом случае проще, да и таблетку дадут, покормят вовремя. Хотя ей здесь не нравится, но бабки есть бабки — всем не угодишь. Главное их не забывать: подарочек принести, вкусного чего-нибудь, позвонить там. Я так считаю.

Автор: Елизавета Эльстер 

Фото из архива Дома ветеранов