Юлия Добина: «Для меня журналистика — это про жизнь, про нас»

«Я перенимаю настроение героя в какой-то степени, но во время съёмок всегда думаю о том, что войдёт в будущий материал и как это поможет отразить основную идею. Это помогает мобилизоваться и держать баланс между эмпатией и работой».

Выпускница факультета журналистики НГУ и магистратуры НИУ ВШЭ, Юлия Добина успела поработать на нескольких телеканалах, включая «Дождь», принять участие в крупных проектах (например, «Русский ниндзя», «#Услышьменя»). В школе (образовательный центр «Горностай») училась в телевизионной студии и вернулась туда на четвертом курсе в качестве педагога.

— Почему ты решила учиться на журналиста?

— Ещё в школе, благодаря студии подросткового ТВ, мне повезло понять, чем мне нравится заниматься. Поэтому при поступлении я подавала документы в один вуз и была уверена в том, «на что поставила». Поэтому моя история «прихода» в профессию очень линейна.

— Телевизионный журналист — это совокупность нескольких профессий. Какая из них тебе ближе?

— Мне нравится и брать интервью, и работать с текстом, и снимать, и монтировать. Но постепенно я поняла, что больше всего мне подходит работа автора, журналиста, а не оператора или монтажёра.

— Журналист для тебя — это больше фиксатор или интерпретатор?

— Мне комфортнее работать как фиксатор. Но думаю, что без интерпретаторов наша профессия была бы намного скучнее.

— О чем был твой первый сюжет?

— Первые четыре месяца в телевизионной студии нас обучали, и ближе к новому году мы включались в съемки передач. На планерке кто-то предложил идею — снять отчетный концерт младшей группы музыкального центра «Апельсинчик». Я вызвалась, мне уже не терпелось что-то попробовать. Сюжет был про выступление на сцене и про то, как преодолеть себя. Я очень переживала во время интервью, работа была трудной и долгой, но зато, когда эти три минуты счастья появились на свет, радости не было предела. В январе я принялась за новую работу. За всё время с 8-го по 11-й класс, я как-то считала, я сделала 24 сюжета.

— Расскажи о своей первой работе в прямом эфире.

— Это был волнительный, но захватывающий опыт на летней практике после первого курса. Залог хорошей импровизации — подготовка. Так я и делала: работала с материалом, репетировала, а потом, добавляя актуальную информацию, выходила в эфир.

— Какая из практик за время обучения в НГУ была самой интересной?

— После второго курса в интернет-издании «Тайга.инфо». Это было тотальное погружение в видеопроизводство и журналистику. Я только-только начинала снимать и монтировать. Кирилл Канин — руководитель практики — очень помогал в этом: давал камеру, отправлял «в поля», сажал за AdobePremier Pro, а потом объяснял, где и почему я допустила промахи. Или почему это вовсе не промахи. Особенно здорово было потом видеть результат работы на Youtube-канале издания.

— Пропадает ли волнение, когда, например, записываешь уже пятидесятый стенд-ап?

— Конечно! Думаешь уже не о своих эмоциях, себе или окружении, а о задаче.

— Расскажи о каком-нибудь забавном случае во время записи стенда-апа.

— Это была моя первая командировка, ездили мы делегацией от Новосибирска в Волгоград. Снимали открытие Аллеи славы воинам-сибирикам. Был жуткий ветер, пронизывающий, потому что Волгоград — это степи, нет никаких деревьев, которые задержали бы этот ужасный ветер. Снимаем стенд-ап, а я замерзла. Я мало того, что не могу собраться, так я ещё и говорю неправильно: «Немцы использовали ковровое бабометание». «Чего-чего?» — говорят мне. Говорю: «Ковровые бабометания». В общем, они использовали ковровое бомбометание, то бросали бомбы сплошь, как ковром.

— Когда ты снимаешь сюжет о чем-то грустном, сильно ли ты переживаешь за своих героев?

— Конечно, я перенимаю настроение героя в какой-то степени, но во время съёмок всегда думаю о том, что войдёт в будущий материал и как это поможет отразить основную идею. Это помогает мобилизоваться и держать баланс между эмпатией и работой.

— Ты, наверное, о чем только не снимала. Есть ли тема, в которой ты эксперт?

— Не могу назвать себя экспертом в какой-либо теме, но во время работы довелось подробно изучить тему клещевого энцефалита и депортации поволжских немцев в Сибирь.

— А что самое важное в подготовке к интервью?

— Понимать, почему ты идёшь именно к этому герою.

— Есть ли у тебя пример для подражания?

— Не могу сказать, что у меня есть «путеводная звезда» в профессии. Я со школы интересуюсь тем, что происходит в медиа в России, слежу за самым значимым в мире. Но не буду лукавить (как и не буду оригинальной): документальные драмы Леонида Парфёнова профессионально восхищают и захватывают.

— Чему тебя научила журналистика?

— Прежде всего, искать и находить нужный способ коммуникации с самыми разными людьми.

— Что в этой профессии ты любишь больше всего?

— Для меня журналистика — это про жизнь, про нас. Это сфера, где не нужно ничего придумывать, а только фиксировать или интерпретировать (и искать фактурных героев, конечно же). Самый большой кайф в том, чтобы всегда быть «включённой» в работу.

— А как менялось с годами твое представление о профессии журналиста?

— В школе мне казалось, что журналистика — это про творчество, самовыражение, интерпретацию. Постепенно на факультете я поняла, что это индустрия и ремесло, а значит, большее время работы занимают рутинные задачи: поиск информации, расшифровка материала, съёмка.

— Что тебе особенно нравилось в работе с детьми в школьной студии на четвертом курсе?

— То, что я могла увидеть начало своего опыта как бы со стороны, так как я сама пришла в студию в 14 лет, и вся деятельность внутри команды меня просто поглотила вплоть до выпуска из школы. Очень нравилось обсуждать с детьми что-то в журналистике,  телевиденьи, видеть, что им это интересно. И, конечно, отдельным удовольствием было обсуждать их задумки сюжетов, социальных роликов. Наблюдать, как они преодолевают все ступени «от идеи до эфира» и добиваются своего.

— Что собираешься попробовать в будущем (в сфере журналистики или в какой-то околожурналистской сфере)?

— Сейчас мы командой работаем над просветительской платформой для дома-музея Гоголя в Москве — «Гоголедж». Это стало нашей выпускной работой, но мы продолжим её развивать и после выпуска. Поэтому в будущем я буду и дальше работать с форматами для просветительского контента. Это околожурналистская сфера мне очень интересна, потому что она, с одной стороны, «про сегодня»: про актуальные инструменты, реальную аудиторию, а с другой стороны, «про былое и вечное» (как бы пафосно не звучало). И наша задача, как режиссёров, продюсеров, журналистов, суметь перенести это «вечное» в «сегодня» в интересном и удобном формате для аудитории.

Беседовала Елизавета Козлова