Александр Вяткин: «Дедлайн, стресс — я кайфую от этого»

 Александр Вяткин — об ужасной программе, настоящем редакторе и о несчастном бизнесмене.

— За что ты любишь свою работу?

— Я люблю футбол, и моя работа с ним связана напрямую. Вообще, я её люблю за всё, что в ней делаю.

— Почему именно журналистика?

— Очень сильно люблю спорт, футбол. И я хотел стать спортивным журналистом. Видел себя только в этом. Целенаправленно готовил себя к поступлению в вуз. Немножко набивал руку.

— Да, в журналистику идут только по любви, явно не за деньгами.

— Почему ты говоришь, что не за деньгами? Да, в журналистике сложно зарабатывать большие деньги. Когда я поступил в универ, преподаватели начали говорить: «Вы что думаете, будете журналистами — будете путешествовать? Да вы максимум куда съездите — в село Кыштовка какого-нибудь там района! Вы вообще нигде не будете. Забудьте про такие мысли!» А я работаю в пресс-службе мини-футбольного клуба «Сибиряк». Хорошая команда, мы играем в Лиге чемпионов. В этом сезоне попали в топ-16 команд Европы. Ездили в Словению, параллельно побывали ещё и в Хорватии, и в Австрии. Потом вторая командировка была в Португалии. По неделе мы жили за границей. Всё за счет клуба. Абсолютно всё, плюс командировочные.

Что касается денег. Я работаю в пресс-службе клуба и на полставки на ОТС. Основное место работы — это футбольный клуб. Хорошие деньги мне здесь платят. Наверное, больше, чем в среднем платят журналистам. И я совмещаю эти две работы. Я здесь работаю с 9:00 до 17:00. В выходные по вечерам езжу на съемки для ОТС, пишу для них дистанционно сюжеты, работаю на прямых трансляциях. И, работая в двух местах, я вполне себя и свою семью обеспечиваю. Достойные деньги. В журналистике от людей зависит: кто-то, может, за 15-20-25 тысяч будет работать и не захочет дальше развиваться. Если люди

захотят стремиться и прогрессировать, и для них деньги тоже немаловажный аспект, то, я думаю, вполне можно зарабатывать достойные деньги в журналистике. Огромные и большие — вряд ли, но достойные точно можно.

— Как ты вообще оказался в журналистике?

— Я был юнкором в «Тогучинской газете». Затем поступил в пед [Новосибирский государственный педагогический университет]. Отучился там четыре года. Пока учился, много где работал: бесплатно, за какие-то копейки. Работал в пресс-службе баскетбольного клуба за 3000 в месяц. Деньги смешные, но набрался опыта. Были какие-то подработки, которые приносили нормально денег, но это не журналистика, не буду называть. Затем был в службе маркетинга «Сибакадемстроя», буквально пару месяцев. Работа была не по мне. На четвёртом курсе у меня была, можно так сказать, авторская программа на телевидении: «Sportlife». Просто ужасная.

Но затем меня пригласили в «Новосибирские новости» в конце четвёртого курса. Большая редакция, большие профессионалы — я считаю, на новосибирском телевидении одни из самых высококлассных. Сначала там работал на полставки. Ну, я работал полностью, мне платили только полставки, как плохому журналисту. Но очень сильно мне помог редактор, мне подсказывал. Я старался, занимался речью, работой в кадре, писал сюжеты. И за год я вышел на то, что не по качеству, нет, по показателям работоспособности сюжетов в месяц я примерно в полтора раза делал больше, чем кто-либо вообще в редакции. Количество немножко помогло мне подтянуть качество: я очень многое делал, набивал руку, голос. И вот после «Новосибирских новостей», меня пригласили в пресс-службу «Сибиряка». И затем уже отсюда меня позвали на ОТС. Они знали, что я буду совмещать, им нужна была помощь в спортивную редакцию. Меня туда пригласили, я сейчас там на полставки работаю. Вот вся моя «долгая» карьера.

— С какими редакторами тебе приходилось работать? Какими они были?

— На ОТС я особо не чувствую редактуры, редактора. Нас как бы вообще никто не проверяет. Что делаем, то и выдаем в эфир. У нас люди — состоявшиеся уже журналисты, они способны сделать выпуск спортивных новостей. Вот на прошлой работе в «Новосибирских новостях» Алексей Фазлеев у меня был редактором. Он был очень сильным журналистом. Прекрасный редактор. Он разбирается вообще во всём. И я у него научился тому, что журналист должен не просто говорить и писать сюжеты новостей. Я, как он, научился монтировать свои сюжеты без монтажёра, мог сам сделать видеоинфографику, видеодизайн какой-то сделать, я мог снять сюжет. Мне кажется, вот это

сейчас очень важно. И вот этот редактор был у меня очень сильный. Я, наверное, так скажу — настоящий редактор. Он там, думаю, настоящий один. На ОТС тоже сильный редактор Дмитрий Иванов, но я вижу его редко. Он работал в федеральных новостях. Он тоже, я уверен, очень сильный редактор, потому что был прекрасным журналистом — я слышал, что говорят о нём. Только положительные отзывы. Но я с ним редко пересекаюсь.

— Расскажи о той «ужасной» программе «Sportlife».

— Ну, это программа, сделанная на коленке, исключительно мной как журналистом, ведущим, редактором и так далее. Мне помогали монтажёр и оператор. Это, конечно, не то, чем хотелось бы хвастаться. Программа была просто ужасной. Но я учился работать в кадре, писать, общаться с людьми, брать интервью. Она помогла мне сделать шаг вперёд, вообще помогла мне для телевидения. Первые выпуски, если найдешь в интернете, это ужас, катастрофа, такое вообще нельзя было пускать в эфир! Это 18+, если кто-то на мои выпуски натыкался раза три-четыре в жизни, он становился психопатом.

На четвёртом курсе я уже работал по полной, иногда не ходил в университет. Было свободное посещение. Я всё-таки пришел как-то на занятия по телевизионной журналистике (она шла всего полгода, потому что нас учили в основном газетной, не знаю, возможно, сейчас что-то изменилось), там преподавательница включила мою программу и разнесла её в пух и прах. Конечно, она была ужасной. Мне некому было сказать, я сам её делал. У меня не было редактора, вообще никто её не проверял, не отсматривал. Вот какой ужас я сделал, то и получилось. И преподавательница меня при всех моих одногруппниках, которые не работали нигде, разнесла в пух и прах. Не знаю, помогло это мне или нет, правильно ли это, тактично. Но меня это немножко демотивировало.

— Время самого насущного вопроса для студентов журфака: нужно ли профильное образование журналисту?

— Ну, у меня было такое образование, оно меня в целом умнее сделало. К журналистике совсем не относящиеся дисциплины, типа экономики, психологии, очень интересные. И мои границы разума они расширили — немножко стал в жизни соображать, в науках. Базис минимальный, но это заставляет думать по-другому. У меня проблемы небольшие были с русским языком до университета, он мне в этом плане, конечно, помог: я стал меньше делать ошибок. А знания в литературе, не знаю, пригождаются мне или нет, но в том плане, в котором мы изучали книги, очень сильно они помогают в журналистике, расширяют словарный запас. Так что нужно ли профильное образование — я не знаю. Но я не представляю, как бы я мог стать журналистом, если бы не пошел в пед. Это был первый шаг

в профессию. Я не представляю, как у меня получилось стать журналистом-телевизионщиком, потому что я вообще не думал об этом. Это были, так скажем, мечты там где-то. В спортивной редакции работать казалось мечтой, которая никогда не воплотится в жизнь, тем более в пресс-службе футбольного клуба. Но нужно ли образование? Мне оно было нужно. Мне образование понравилось. У нас постоянно была практика, нам говорили: «Пишите везде». Нацеленность была на практические знания в первую очередь, мне кажется, уже потом теория. И вот практика помогает нереально сильно. И я думаю, если бы я не поступил на «Журналистику», я бы не смог стать журналистом.

— Фильмы, книги, анекдоты показывают журналиста вечно пьяным, вечно с кофе и блокнотом человеком, который лезет, куда не просят. Какой журналист на самом деле?

— Насчёт кофе. Я полюбил кофе, как раз, будучи журналистом. С недосыпом это не связано. Мы работали допоздна, но иногда работали с двенадцати, с трёх дня — такие режимы. Поздняя съемка — смысл приезжать раньше? Если у тебя поздняя съемка, тебе надо в три начать снимать, к семи сделать сюжет. Поэтому ты работаешь иногда двенадцать часов, иногда четыре.

Насчёт «вечно пьяным». Есть несколько таких человек в Новосибирске. В мини-футбольном клубе такого нет, мы, журналисты, поляну не накрываем. Но есть клубы, которые накрывают поляну и накрывали раньше. Журналисты приходят туда побухать. Есть таких несколько в городе, они бывают пьяненькими. Например, в «Новосибирских новостях» было запрещено и до сих пор запрещено распивать шампанское даже чисто символически по бокалу. Но я вообще редко встречал пьющих журналистов, они есть, но в основном старой закалки, их очень мало. Что касается операторов, людей, которые связаны с техникой, они да, любят выпить. Могут иногда, несколько раз в своей жизни поработать «под градусом», но как-то не было никогда из-за этого никаких проблем. Нет, я не считаю, что журналисты вечно пьяные. И ситуация поменялась, и я как-то не застал таких журналистов.

А насчёт «лезет, куда не просят». Ну, у нас журналистика такая… Куда мы можем лезть? Во двор к чужим людям? Это незаконно. В новосибирской журналистике, не буду углубляться, но особо куда-то лезть не приходится. Ну, единственное, когда ты опрос на улице проводишь. Надо записать мнение автомобилиста или пешехода. Тебе надо залезть к нему с камерой в нос, максимально на него надавить, потому что никто не хочет отвечать на вопросы. Нужно давить на него, сразу задать ему вопрос, наехать. Вот тут да, в этом смысле, наверное, можно полезть.

— Откуда берутся темы? Как понять: вот это событие, а это не имеет значения?

— С опытом обрастаешь контактами, твои номера телефонов передают из рук в руки. Ты с какими-то чиновниками встречаешься, даешь им свою визитку. И тебе просто звонят. Вот был случай, я снимал два сюжета.

Вот есть маршрутки, маршрут там выигрывают. Один маршрут, не буду его называть, обслуживал бизнесмен, он мне звонил и постоянно жаловался на жизнь. Постоянно, бесконечно жаловался на жизнь: как тяжело ему живется, денег нет, он работает в минус и так далее. Я как-то приехал к нему, и знаешь, у него было два медведя. В огромном доме, во дворе было два медведя! У него огромный автопарк ретро автомобилей, бизнес есть и в других сферах. Может, он считал, что на его маршруте можно зарабатывать больше денег, чем он зарабатывал. И он постоянно жаловался на жизнь, живя при этом нереально богато, ездя на машине за четыре или пять миллионов. У него нереальный дом, на него работает много людей. Люди, я так подозреваю, без гражданства в РФ, не знаю, работают они законно или нет. Вот про это можно было снять сюжет. Ну, а я снимал ещё сюжет. Опять же этот мужик мне звонил, и на маршрутке водитель у него подрезал какого-то мужичка, и тот обстрелял маршрутку с пневматического пистолета. Вот он мне звонил, говорил, что есть такая тема. Затем, бывает такое, что просто тебе редактор говорит: «Нужна тема, не хватает, завтра выпуск». И ты ищешь. Вот я любил снимать про капремонт, хорошо в эту тему углубился. Телевидение смотрят в основном бабушки и дедушки, им эта тема близка, и мне это тоже интересно. Постоянно были нововведения, когда на новую систему переходили пару лет назад, я про это очень много снимал. Какие-то темы бывают просто интересны. Федеральный закон появляется новый, ты показываешь, например, для конкретных новосибирцев, что поменяется, как этим можно пользоваться.

— Какими качествами должен обладать настоящий журналист?

— Какие качества? Да я не знаю. Нужно быть просто хорошим человеком. Но обязательно надо интересоваться. На первом курсе я вообще не знал, чем городские власти отличаются от областных. А это вообще две разные вселенные. Надо как можно больше интересоваться, углубляться в знания, чтобы тебе нравилось, что ты делаешь. Вот это главное качество. А так нужно быть просто хорошим человеком. Переводить бабушку через дорогу. Помочь ей перейти и помочь ей понять, как платить за капитальный ремонт, как сэкономить на ЖКХ.

— Где в твоей работе место для творчества?

— В пресс-службе мне вообще говорят: «Делай, что хочешь, твори. Вот тебе поле непаханое, делай, что хочешь». Вот и творчество. Хочешь, видео монтируй; хочешь, конкурсы проводи; хочешь, интервью записывай, фотай. Вообще журналистика, мне кажется, с одной стороны, творчество, а с другой — конвейер. Конечно, когда ежедневные новости, ты приезжаешь на съемку, ты работаешь по чётко отработанной схеме, меняются только люди, слова — это уже новостной конвейер. Наверное, уже в меньшей степени становится творчеством. Хотя первые твои сюжеты, первые десятки сюжетов, которые ты будешь делать — это всё творчество, потому что ты всё это будешь впервые писать. Будешь выстраивать себя как профессионала, искать свои методики работы.

— А что больше всего нравилось делать?

— Мне очень нравилось делать стендапы. Очень много внимания я уделял им, готовил, выбирал планы. То есть немножко операторскую работу выполнял. И решал, как сказать, к чему подойти, на что сделать акцент. Стендапы — это пик творчества в новостной телевизионной журналистике. Я обожал стендапы, снятые с квадрокоптера. Когда тебя снимает квадрокоптер, когда ты в руках с микрофоном пишешь звук на камеру, которая тебя снимает с другого плана. Это очень круто.

— Несомненно, в журналистике стресса хоть отбавляй. Как ты с ним справляешься?

— Стресс — это дедлайны. Я работал на ежедневный выпуск новостей в семь-восемь вечера. Если ты до этого времени не успеешь сделать сюжет, то всё — дырка в эфире. Тебе это никто никогда не простит, как и ты сам себе. И бывало такое, что я сюжет в 19:00 только начинал снимать, а он выходил уже в 20:00. Он уже должен быть смонтирован и быть в эфире. Благо, что я эти сюжеты снимал рядом со студией. Студия у нас была в мэрии в «Новосибирских новостях». И в Первомайском сквере проходил пикет. Я записывал стендап и тут же общался с людьми, чтобы было легче монтировать, легче снять. Вот за час с начала пикета и до эфира делали сюжет. Стресс. Это действительно стресс. Но когда ты потом видишь в эфире и понимаешь, что справился с такой нереально сложной задачей, ты кайфуешь от этого. А как-то справляться дополнительно со стрессом у меня нет необходимости. Сейчас у меня вообще стресса так такового нет. Единственное, что на прямых спортивных трансляциях с телеканалом ОТС иногда можно пострессовать, потому что у меня еще опыта немножко не хватает. Но я кайфую. Дедлайн, стресс — я кайфую от этого.

Беседовала Тома Кирилова