24 июля 2019

На завод в Пермь

Все закончилось, и меня не может отпустить сомнение, что привычный язык, которым мы всегда описываем происходящее в театре, трудно применить для перформанса Вилисова «Мазэраша»: по окончании становится ясно, что произошедшее было чересчур велико и остается только иммерсивным образом в голове, который сложно прояснить взмахами рук, наречиями. Даже критиковать это неясно, как, да и надо ли? То есть, как я сейчас осознаю, понять зрителя может только другой зритель, и максимум, что он может сделать для нас — обозначить эстетику события в форме более эссеистичной, чем в рецензионной.

Завод им. Шпагина. Цех №5, 2000 кв.м. За окнами — станция вокзала «Пермь I». Во время спектакля медленно и глухо проезжали электрички, поезда со светлыми окнами, высаживались и уходили люди

Авторы заявили о перформансе как о главном театральном и антитеатральном событии 2019 года в России. Главное театральное и антитеатральное событие в России проходило в два дня — 7 и 8-го марта. Сидя уже 11-го числа в Новосибирске, могу добавить только: «естественно». Можно долго разбираться, почему из проекта ушла Роза Хайруллина и не было 99-ти заявленных перформеров (было ±40), только вот это не имеет смысла. Потому что, как писал сам Вилисов, «здесь не может быть одного центра притяжения». Это горизонтальность. То есть театр без иерархии, без совершенного актера, актрисы, — театр, в коем режиссер — куратор и скорее корректор, а не святой дух. В случае с «Мазэрашей» говорить, что «вот эта перформерка сыграла особенно хорошо», неверно: существует грандиозная разница между актером, играющим драматическую роль и полностью обнуленным перформером, который проживает опыт, переворачивающий его. Так, в цеху на 2000 кв. м завода им. Шпагина сгустился весь современный театр (его энциклопедия), чтобы проявить через себя само свое многообразие в сайт-специфик, документальности, социальности, художественности и так далее. Эта форма вместила в себя Россию, что проявляется даже на уровне метаповествования, которое одновременно представляет собой метафору на происходящее в стране и часть театральной деконструкции.

Зритель, наблюдающий за одним из перформансов «Будьте здоровы»

Зрителю остается только считать происходящее на чисто образном пласте и интерпретировать близким ему образом. Вот лежит голая девушка, обмотанная проволочной сеткой (есть тут что-то от Павленского). И позади нее — перформеры хором под грозную инструментальную музыку композитора спектакля по слогам читают со смартфонов страшный монолог о пытках (что включает кусок музыкального театра). А потом они восемь минут идут по цеху, кося невидимую траву невидимой косой. Спектакль вообще дробится местами на маленькие сцены, которые ставили другие театральные режиссеры — Козинский, Чехов, Кузмин-Тарасов, Патлай, Карнаухов, Ершов. Получилось одно большое описание России «такой, какой мы ее не видим» через несколько малых.

Спектакль провоцирует ликование, заворожение, любовь и некоторое помутнение с помощью довольно минималистичного света и звукового дизайна, которым занимался медиахудожник и композитор Леонид Именных — человек, сделавший видеовставки к спектаклю «Русский роман» в театре «Глобус». Отдельно говоря о свете, можно заметить, что спектр цветов преимущественно повторился в ярко-теплых оттенках: такие же были в спектакле «Смерть и удивительное воскрешение русского театра». Его Вилисов поставил в Новосибирске летом 2018-го. Раз есть повторение, значит, появляется стиль.

Режиссёр Виктор Вилисов. Шесть часов он вместе со зрителями ходил по цеху, давал указания по рации. С ним можно было заговорить, и часто он сам принимал прямое участие в происходящем. Это новый подход к режиссуре

Тем не менее, со всей красотой охватывало ощущение абсурда и оно не покидало меня. Во-первых, сам режиссер во время трехнедельного «лечения» в психбольнице вел дневник (довольно мучительный для чтения с точки зрения содержания) и поставил его как литературную основу в нескольких местах, из-за чего больной дух царил на протяжении всего перформанса, как сухой туман. Во-вторых, все увиденное было перемешано, рвано и вместе с этим органично. И чувствовалась приятная фантасмагория, одновременно полностью понятная и вообще нет.

Отрывок, где зрители слушают откровения перформерки о сложностях, которые возникали на протяжении репетиций и всех двух месяцев, пока длился проект. «Исповедь» рассказывалась никому и всем, то есть любой участник мог подойти, послушать и затем отвлечься на монолог другого

Здесь — главное, и не хочется говорить долго. Это новое дыхание. Когда в начале спектакля зритель разговаривает с перформером, а в конце все вместе танцуют, хлопают (друг другу) и потом знакомятся, вместе выходя из цеха, — это и вправду, как сказала редактор музея современного искусства «Гараж», изобретение новой формы жизни. Это и есть горизонтальность, новая искренность, человечность. И даже сказать больше нечего. Это современность.