Ива Аврорина: «Мой совет – меняйте профессию»

Ива Аврорина окончила гуманитарный факультет Новосибирского государственного университета. Пришла в журналистику случайно в 1993 году, когда ей было 25 лет. Ныне главный редактор интернет-журнала про Сибирь «Сиб.фм». Ива Аврорина рассказала нам, что думает о журфаке, как ее издание помогает людям и почему она запрещает своей дочери идти в журналистику.

Вы закончили гуманитарный факультет НГУ. Как вы оказались в журналистике?

Случайно. Я собиралась быть литературоведом, заканчивала филологию. Тогда ещё не было факультета журналистики, но я бы на него и не пошла. Я закончила филологический факультет в 1991 году. Это было не самое удачное время, чтобы заниматься русской литературой первой трети XIX века. Поэтому все мои знакомые, закончившие университет в то время, пошли или совсем в другие специальности, или в журналистику, или в рекламу.

Какой у вас был первый журналистский опыт?

Я начала с рекламы, потом работала в новостях на НТН-4 . Это и стало моим первым опытом. Это был 1993 год, мне было 25 лет.

А вы не помните тему своего первого сюжета?

К сожалению, нет. Но я помню очень хорошо: новости только начинались тогда, меня отправили в первый же день снимать сюжет, писать текст, а потом монтировать. Я прихожу в монтажку и говорю монтажеру: «Только я первый раз», а он отвечает: «Да я тоже впервые. Давай пробовать вместе».

Тогда было очень забавно. Не было ни цензуры, ни толком редакторов. Приходили люди, которые считали себя журналистами или называли себя так, им давали оператора, камеру, монтажку и отправляли снимать.

Вы пришли в профессию по знакомству или увидели объявление с приглашением на работу?

Я встретила Машу Лондон, которая на тот момент была просто Машей Чащиной. Мы вместе учились в школе в одной параллели. Она говорит: «Пошли к нам». Ну, пошли. Так все и началось.

У вас сейчас есть какие-то авторитеты в журналистике? Возможно, пример для подражания.

Да. Галина Тимченко, бывший главный редактор «Лента.ру». Абсолютный авторитет во всем.

«Ленты» больше нет. Какие СМИ вы сейчас читаете?

Да, «Ленту» больше не читаю. Мониторю я, конечно, все. Работа требует.

А по-человечески, с позиции простого читателя, какие СМИ Вы любите? Остались такие после смены руководства «Ленты.ру»?

Ну, «Русского репортера» периодически читаю.

Отличались ли ваши представления о работе журналиста от действительности? И вообще были ли у вас какие-то представления? Чего ждали от профессии?

Представления были. Я в новостях проработала недолго совсем. Потом ушла и много лет занималась рекламой. Там тоже были тексты. Опять же это было начало 90-х, и когда я выбирала, чем заниматься, я решила, что реклама – это намного честнее. И там, и там платят. Но в рекламе все очевидно. У меня было очень много друзей, которые пошли в журналистику. Они делали совершенно классный на тот момент проект — газета «Новая Сибирь». Это было действительно очень ярко и интересно, там была абсолютно феерическая команда. А потому что мы все тусовались вместе, представления о работе журналиста у меня были.

И каковы они были? Чего вы ожидали от профессии? И с чем столкнулись в действительности? Было ли разочарование?

Для меня журналистика, как ни крути, началась в «Сиб.фм». До этого все было связано с рекламой, так или иначе. Для меня было большим открытием и радостью, что журналистика может быть честной. До этого я была убеждена, что все СМИ, так или иначе, ангажированы. Не обязательно ведь, чтобы конкретному журналисту платили, а он писал. Есть редакционная политика, а вместе с ней определенная доля ангажированности.

Как вы считаете, журналистика – это талант или навык?

Это ремесло. Как только начинаются разговоры про творчество, вдохновение и так далее, начинается совсем другая история.

Тогда ваше отношение к факультету журналистики. Как вы считаете, можно ли научиться журналистике? И нужно ли это образование вообще?

У меня есть твердое убеждение, что люди, которые закончили журфак, очень редко становятся журналистами. А люди, которые получили более глубокое образование – будь то история, филология, естественные науки, экономика – более профессиональны. Журналистское образование все-таки достаточно поверхностное. Есть вещи, которым надо учиться. Но это дает, в первую очередь, практика.

Всему, что необходимо знать журналисту, его научат в редакции, когда он придет работать?

Да. Но важно, чтобы был определенный бэкграунд.

Когда к вам приходят выпускники журфака, Вы скептически смотрите на них?

Обычно к нам приходят, когда ещё учатся. Поэтому нет, никто не смотрит скептически.

Приходится как-то перекраивать студентов-журналистов? Возможно, они приходят устраиваться на работу с твердым убеждением, что они уже журналисты и все знают.

Человек, который учился журналистике только в теории, конечно же, не журналист. Но я не знаю ни одного случая, когда бы к нам пришел человек, который только учился, а на практике не был. Как правило, это те, кто начинают писать курса со второго-третьего. Приходят на практику, потом, возможно, остаются.

Мне кажется, есть вещи значительно более важные для журналиста, чем профессиональное образование: книжки читать нужно, самообразовываться.

А что такое, на ваш взгляд, ценностные ориентиры журналиста?

Объективность, конечно. Самая главная и самая большая ошибка журналиста, как мне кажется – стремление продемонстрировать себя, свои взгляды на вещи, свои образование и эрудицию. Для этого есть отдельный жанр – колонка. Колонки пишут люди, которым есть, что сказать. Как правило, это, конечно же, не люди, которые только что закончили университет. Остальное – совсем другая история. Журналист должен уметь оставаться за кадром. Но его взгляд все равно останется. Соколов-Митрич сказал фразу, которую я дико люблю: «Нельзя тырить эмоции у читателя». Свою точку зрения каждый журналист, так или иначе, продвигает: через подбор фактов, через построение материала, его структуру, подбор персонажей. Но нельзя навязывать свое мнение.

Тогда в чем, по-вашему, предназначение журналистики?

Есть функция информационная. Это касается новостей в первую очередь. Есть функция просветительская. Есть функция духоподъемная и очеловечивающая. Сейчас я буду рассказывать истории, которые мы очень любим на «Сиб.фм». Про учительницу, которой после публикации у нас купили квартиру. Про девочку-колясочницу, про которую мы делали репортаж. Феерическая девочка совершенно. Ясная, светлая, ужасно позитивная. Она сама говорит, что толчок начать заниматься общественной деятельностью ей дала публикация про нее и куча писем, которые пришли на ее адрес.

Как раз к этому следующий вопрос. У вас есть ощущение, что вы и ваше издание влияете на людей?

Да-да. Начиная с тех тем, которые у нас поднимаются. Сейчас расскажу тоже одну из любимых историй. Когда мы только начинали, я разговаривала с Сашей Филюриным (совладелец рекламного агентства «Мелехов и Филюрин» — прим.автора). Он говорит: «Слушай, а кто вас читает? У вас же тексты такие прям для умных очень». Я говорю: «Саш, ну ты читаешь же. Представь, что таких людей тысяча, десятки тысяч». И это ощущение общности, что ты не один такой, очень важно.

Вот вы главный редактор. В чем заключается ваша работа?

По большому счету это определение редакционной политики. Мы вырабатываем темы, на которые пишем, и стилистику, в которой пишем.

Какими качествами и профессиональными навыками, на ваш взгляд, должен обладать идеальный главный редактор?

Профессионализм в первую очередь. Умение работать с текстом. Насколько я соответствую образу идеального главного редактора, могут рассказать только мои коллеги.

Как раз к вопросу о редакционной политике. Чем вы руководствуетесь при выборе новостей, отборе материалов?

Есть четкая установка на то, что у нас называется рубрикой «Происшествия». Какой-то процент рубрики занимают криминал, крушения, аварии. Но мы публикуем это только тогда, когда они каким-то образом влияют на жизнь города. Например, авария, из-за которой все застопорилось или бешеное количество жертв. Или, например, в ситуации задействован какой-то известный человек. В остальном мы руководствуемся правилом, которое сформулировали, когда только начинали работать: «Мы пишем не о том, как все плохо, а о том, как сделать, чтобы стало лучше».

Вы никогда не думали о работе в Москве или вообще за рубежом? Почему предпочли остаться в Новосибирске?

Я здесь родилась и живу всю жизнь.

И вы никогда не думали о том, чтобы уехать?

Наверное, все периодически об этом думают. Но есть какие-то привязки. Семейные, к примеру.

Как вы думаете, чем отличается работа регионального СМИ от работы федерального? И у кого больше ответственности?

Ответственность одинаковая по большому счету. Разве что техническое различие в размере охватываемой территории. Мы с Николаем Клименюком разговаривали на эту тему (http://gogol.tv/video/867). Людям всегда интереснее читать о себе и о том, что рядом. Зачастую по этой самой причине людям неинтересно читать о том, что происходит в Москве и в других городах нашей огромной страны. А степень ответственности, мне кажется, абсолютно одинакова.

Если обобщать, то, как вы считаете, СМИ формируют аудиторию или аудитория СМИ?

Аудитория – очень широкое понятие. У всех разные пристрастия, разный уровень образования. Следовательно, и разные вопросы возникают у людей. Мы считаем, что у нас есть своя аудитория и она больше чем та, которая нас сейчас читает. Это люди с достаточно высоким уровнем образования, с активной жизненной позицией, которым интересно то, что мы пишем.

И вам не приходится их менять, воспитывать?

Нет, это порочная практика. Делать надо то, что тебе интересно, и тогда все получится. Почему сейчас, как это ни странно звучит, выросло количество телесмотрений? Не только в России, но и во всем мире. Благодаря узким нишевым телеканалам. Кто-то смотрит Discovery, кто-то смотрит кулинарные каналы, кто-то каналы, где сериалы гоняют постоянно. Чем уже ниша, тем она и успешнее. Это общемировая тенденция. А попытка размывать аудиторию и угодить всем глубоко порочная и ни к чему хорошему не приводит.

А что тогда для вас самое сложное в профессии или такого уже нет?

Да куча всего. Эмоции отключать в каких-то ситуациях. Этому еще надо учиться. И какие-то личностные моменты: собранность, рассудительность и т.д.

Согласны ли вы с мнением, что журналистика – это профессия молодых?

Ну, конечно, нет. Как я могу в своем предпенсионном возрасте сказать: «Да, согласна».

Просто, например, у нас в России большинство лиц, по крайней мере, на телевидении, очень молодые.

Не путайте форму и содержание. Я не говорю уже про Екатерину Андрееву или, простите, Киселева. Одна история – это картинка, которая должна быть в телике, другая – работа за кадром, которая делается другими людьми. Но, безусловно, репортерская работа предпочитает молодых. Или тетенька или дяденька, которым за тридцатник и они бегают по пресс-конференциям, выглядят странно и жалостно.

Во многих фильмах и книгах журналистов представляют вечно мешающими, надоедающими людьми, которые суют свой нос везде. Как вы думаете, можно избавиться от этой репутации? И надо ли?

А зачем? Есть разные направления в работе. Катастрофически разные. Есть те, кто пишут в глянец, папарацци, те, кто пишут о жизни звезд. «LifeNews», например. Как к нему ни относись, но там суперпрофессиональная команда.

Просто у них такая редакционная политика.

Да. И люди идут туда с определенным характером и взглядами. Если возвращаться к вопросу об образе журналиста, то нужно понимать, что есть те, кто занимаются светской хроникой и жизнью звезд. У них одни задачи. Есть деловая экономическая журналистика. Это совсем другая история. Научная журналистика, которой катастрофически мало в России. Не нужно смешивать эти понятия. Это абсолютно разные вещи. Но умение добыть необходимую информацию – обязательное профессиональное качество, которое их всех объединяет.

Сталкивались ли вы в своей работе с неуважительным отношением к журналистам?

Да. Мы опубликовали новость, источник — сайт арбитражного суда. Ребята спрашивали, кто нам «слил» информацию и заплатил за её публикацию. «Кто нас заказал?» — вопрошали. То, что журналисты умеют находить информацию самостоятельно и денег за подобные вещи мы не берем — не верили ни в какую. «Знаем, — говорили он, — вас, журналюшек и журналюг». Так и ушли, неубежденные.

Что делать в таких ситуациях? Как себя вести?

Так же, как обычно. Переубедить кого-то бесполезно. На это ни времени, ни сил тратить не надо. Есть у них такое убеждение — бога ради.

В целом, как вы считаете, журналистика сейчас переживает хорошие или плохие времена?

Очень плохие.

Разве в России были хорошие времена для журналистики, когда было самое время в нее идти?

Ну да, последнее десятилетие. 2010 год – это когда вырос целый букет изданий достаточно свободных с очень профессиональными сотрудниками с очень хорошим уровнем подготовки, с широким кругозором, умных, профессиональных.

Что сейчас нужно делать, когда притесняют свободные СМИ? Ситуации с «Лентой», «Дождем» у всех на слуху.

Менять профессию.

То есть Вы думаете бесполезно пытаться нести правду, выходить на улицы и так далее?

Вот вы представляете, когда закончите факультет, куда пойдете работать?

Ну я хотела быть пойти в издание, связанное с культурой. Что-то вроде «Афиши».

Ок. Чтобы вообще вне политики, хорошо. Смотрите, сейчас принимается документ «Об основах национальной культурной политики». Если он будет принят, то будет ограничено, например, количество прокатов иностранного кино, будут введены квоты. Соответственно, будут диктоваться темы, на которые снимается кино, на которые публикуются тексты. Вам интересно будет про это писать? Остается, конечно, классика. Но, думаю, все не могут писать про оперу.

И что тогда делать: уезжать заграницу или менять профессию?

Не знаю.

Если бы вы сейчас решали, куда идти работать, вы бы пошли в журналистику?

Нет, ни в коем случае.

Если ваш ребенок захочет идти в журналистику, что вы ему скажете?

У меня абсолютно гуманитарная младшая дочка, и я веду с ней постоянные душеспасительные беседы, что ни в коем случае сейчас на журфак идти нельзя. Категорическое нет. Не сейчас во всяком случае.

Какой вы видите выход из этой ситуации? Абсолютно не останется журналистики или это будет какая-то проплаченная пропаганда?

Возможно, какая-то региональная журналистика останется. Сибирь, за Уралом. Конечно, сейчас у нас журналистика стремительно перерождается в пропаганду. Если человек собирается быть журналистом, он должен четко это понимать. Ниш остается очень мало.

И в заключении, пожалуй, традиционный вопрос. Какие советы вы можете дать молодым журналистам? Кроме того, что нужно менять профессию.

Если говорить совсем серьезно, то сфера, которая действительно будет нуждаться в людях умных, профессиональных и умеющих писать, — это научная журналистика. Это ниша абсолютно пустая. И это то, что будет востребовано всегда и везде. Но это значит, что помимо журналистики надо интересоваться ещё много-много чем. Научных журналистов очень сильно не хватает. Тот же Технопарк – никто ничего внятно не может сказать. А там ведь куча всего интересного и важного происходит. Про все это рассказывать внятным, человеческим языком так, чтобы было понятно – вот чего недостает. Там делают вещи совершенно потрясающие. Это значительно более востребовано, чем писать о культуре.

Беседовала Дарья Култаева