Санаторий, похожий на зону

«Не расстраивайтесь. Год — это не так много. Туберкулёзная больница — это бывший санаторий, там все условия для выздоровления: сосновый лес, рядом река, на её берегу стоят беседки, чистейший воздух, будете отдыхать душой, гулять целыми днями где захотите, учителя из школы приходят, есть большая библиотека, замечательные врачи и медперсонал…» Эти слова слышали многие родители, чьим детям поставили страшный диагноз — туберкулёз.

В 1932 году на высоком правом берегу села Мочище из разобранных старых домов было построено здание детского туберкулёзного санатория. В 1942 году он принял из Москвы эвакуированных больных детей и сотрудников во главе с заслуженным деятелем науки профессоров Т. П. Краснобаевым (в честь которого названа улица, на которой располагается современная Детская туберкулёзная больница (ДТБ)). С течением времени внедрялись новые формы диагностики и лечения туберкулёза и сопутствующих заболеваний. В 1969 году санаторий превращается в многопрофильную лечебницу для больных с внеторакальными (внелёгочными) формами туберкулеза, в т.ч. его редчайших форм – глазного и лимфожелезистого. В 2002 году санаторий отмечал юбилей — 60 лет. К тому времени в его стенах получили лечение 33 тысячи больных и было выполнено 5 тысяч операций.

Никто сейчас точно не может вспомнить, в каком году всё начало разваливаться. Ещё в 2000 г. в сборнике, посвящённом 60-летию, можно увидеть статью, которая оптимистично описывает деятельность и жизнь внутри санатория, говорит о перспективах и новых методах работы, капитальных ремонтах, обустройстве территории…

Да, действительно, четырнадцать лет назад Новосибирский детский туберкулёзный (ДТС) санаторий имел три отделения: хирургическое, детское и отделение внелёгочного туберкулёза; клиническую, биохимическую и бактериологическую лаборатории, два рентгеновских кабинета, кабинеты офтальмолога и уролога, операционный блок с палатами интенсивной терапии, физиотерапевтический и массажный кабинеты. Санаторий располагал своей школой в объёме 11 классов, тридцать шесть педагогов и воспитателей были заняты работой с детьми, у реки стояли беседки, на большой летней эстраде проходили концерты в тёплое время года… Каждого пациента лечили не только лучшими методами, но и тёплой, домашней атмосферой.

Сейчас же, в 2014 году, от всего этого остались лишь три детских отделения. Хирургического отделения, как и многого другого, чем был знаменит ДТС, нет уже больше десяти лет. На серьёзные операции маленьких пациентов приходится возить в Санкт-Петербург. На рентген — в центр Новосибирска.

Конечно, на техническое состояние больницы влияет финансирование, но ведь на человеческое тепло денег не нужно. Родители маленьких пациентов уверены: нынешнее руководство «добивает» больницу, уничтожая единственное, что в ней осталось — тёплую атмосферу и взаимопонимание.

— Всё, что нам рассказывали о ДТБ в нашей поликлинике — красивая сказка. На деле же, я считаю, что мы с ребёнком провели три месяца в зоне строгого режима, — рассказывает Юлия Томлоп — Нам запрещалось буквально всё. Например, гулять можно было только в строго установленные часы. Прогуливаться в сон час с ребёнком, пока он спит в коляске — запрещено, хотя свежий воздух — главное для больных туберкулёзом. Если медсёстры нас видели, они буквально седели на глазах со словами: «Что вы делаете? Быстрее в корпус! Если ОН увидит…». Он – это главврач больницы – Эдуард Альбертович Гулевич. Так же нельзя было на выкрашенные в жуткий больничный цвет стены палаты, которые нам приходилось видеть каждый день, вешать свои фотографии и картинки. Нельзя ноутбуки, магнитофоны, телевизоры… И кругом одно «нельзя». И на любое наше возмущение, нас сразу же вызывал главврач Э.А. Гулевич «на ковер», пугал опекой и лишением родительских прав.

Дети, старше четырех лет, вообще живут в ДТБ без присмотра и обучения. Теперь там нет школы, а дети лежат по два года, в исключительных случаях — пять лет. С недавнего времени нет учителей, и осталось всего два воспитателя. Но их не явно не хватает.

— Детки, которые лежат без родителей, — продолжает рассказ Юлия, — и которые не умеют ещё ходить и одеваться, не гуляют вообще. Так и сидят в кроватках. С нами лежала двухлетняя девочка Вика, у которой был туберкулёз кости, ей ходить год нельзя было. Так она и лежала всё время в палате. Раз в месяц приходила санитарка, которая выносила её на руках на свежий воздух.

— После того как я написала письмо министру здравоохрания нашей области с просьбой помочь в решении вопроса о количестве воспитателей и педагогов, Эдуард Альбертович сначала позвонил мне с выговором, а затем переселил меня с дочкой из отдельной палаты в общую, на пять пациентов, — делится еще одна мама, Татьяна Малыгина.

Ко всему прочему, в ДТБ неисправна котельная. Зимой приходилось спать в одежде, пока родители не написав множество заявлений, не отстояли право на пользование обогревателями.

«Прогулки вдоль реки и сидение в беседках на берегу» также, как и многое другое в ДТБ, канули в лету. Доступ туда преграждает высокий забор. От беседок остались лишь остовы.

— А ещё у нас дети сами организуют праздники — Новый год, Восьмое марта и т.д. Показывают свои таланты — кто поёт, кто танцует. Но родителям детей запрещено приезжать на эти праздники.

Действительно, родителям не разрешают приезжать на праздники, организованные детьми, в том числе «не выделяющими палочку». Это местный термин, два оставшихся отделения так и называются «выделяющие палочку» и «не выделяющие палочку». А таких много. Много тех, кто хотел бы, чтобы его родители видели, чему он научился, чем увлекается, к чему стремится. Разрешают лишь недолгие свидания, которые проходят на лестничных площадках, где холодно стоять и некуда присесть. Даже в туалет негде сходить приезжим людям, которые, ради встречи с близкими, преодолевают огромные расстояния, приезжая сюда с разных концов Новосибирской области. В летнее время можно с родными встречаться на улице, но на территории нет лавочек, свидания проходят на ногах.

— Ещё за врачей и медсестёр обидно. Они душу свою отдают нам, сердце своё дарят, они — первоклассные специалисты, таких поискать ещё нужно. А их главврач не уважает. Много раз слышала, как он их унижал. До сих пор жалею, что не дала ему пощёчину. – Сжав зубы говорит мама двухлетнего малыша Анна, которому спасли жизнь врачи – фтизиатры в ДТБ. — Ходят слухи, что здешний начальник и не фтизиатр вообще, а бывший психиатр на зоне. Он сам частенько об этом напоминал и добавлял: «Я здесь надолго не задержусь».

На самом деле, по данным сайта одной из многопрофильных клиник Новосибирска, Эдуард Альбертович ведёт приём пациентов как врач психиатр, психиатр-нарколог.

После проведения внеплановой проверки, на основании приказа министерства здравоохранения Новосибирской области от 29.01.2014 №225, были установлены нарушения санитарно – эпидемиологических норм: не в полном объеме приняты меры по созданию достойных условий пребывания детей и родителей, ухаживающих за детьми. «По результатам проверки виновные лица привлечены к дисциплинарной ответственности», — таинственные фразы бюрократического языка говорят о том, что ситуацией в санатории власти если и не заинтересовались, то хотя бы «были оповещены».

Недавно в больнице была выброшена вся библиотека. Книги, дарившие многим хоть какую-то радость в серых стенах ДТБ, разбросаны по местной мусорке.

Такая судьба была уготована и старому фотоальбому, который одна из мам нашла среди строительного мусора. Этот фотоальбом хранит тысячи воспоминаний: счастливые дети с медсёстрами, красивые и мужественные, как актёры, врачи, наряженные на новый год и Масленицу санитарки… Кто и зачем выбросил такую память — неизвестно . Сейчас, спустя 70 лет после открытия ДТС, листая альбом, можно увидеть и почувствовать ту атмосферу, которая царила в стенах здания, призванного спасать. Кто-то решил избавиться от прошлого ДТБ. От трудного, но счастливого прошлого, ознаменованного спасением от тяжёлой болезни.

Сейчас в ДТБ запрещено фотографировать. На память нельзя запечатлеть ничего и никого. Что будут помнить дети о тех, кто стал им вторыми родителями? Какие воспоминания будут о долгих годах в стенах ДТБ?

Задам и еще более важные вопросы: можно ли восстановить не только медицину (в строящемся корпусе обещают вернуть хирургическое отделение), но и тёплую, домашнюю атмосферу? Можно ли вновь лечить больных детишек человеческим теплом?

Варвара Любимец