Круг избранных

— Понимаете, работа патологоанатома требует наличия у человека определенных качеств: внимательность, усидчивость, сообразительность, конечно, колоссальная эрудиция, большой объем памяти и при этом хорошо развитое логическое мышление. Так как, всеми этими качествами я обладаю, то выбор здесь был очевиден — прийти в патологическую анатомию. Плюс ко всему в работе патологоанатома присутствует некий шарм, потому что патологоанатом притрагивается к чему-то сокровенному, тому, о чём не принято говорить среди людей, я имею в виду смерть. Когда тебя спрашивают: «Кем ты работаешь?», ты говоришь: «Врачом». Люди думают: «Терапевт какой-нибудь, хирург», а потом слышат, что ты патологоанатом и начинают как-то по-особенному относиться.

На кафедре патологической анатомии, на четвертом этаже Медуниверситета снующих повсюду «белых халатов» меньше: то ли потому, что все студенты на парах, то ли потому что их, студентов-патанатомов, вообще немного. Но говорить мы будем не со студентами, а с преподавателем, Кириллом Николаевич Марзаном. В его кабинете помимо него работает еще один сотрудник, но Марзану это не мешает. На столе — микроскоп, стёкла для исследований, там же пачка сигарет: хозяин рабочего места своих вредных привычек не скрывает. Снятый медицинский халат открывает взгляду татуировки на руках, и кажется, это даже не символ новомодного движения, а знак принадлежности к особой касте людей.

На медицинском портале MedCentr24.ru отзывов о патологоанатомах города Новосибирска нет: ни плохих, ни хороших. Сами патологоанатомы к популярности тоже не стремятся.

Непосредственно вскрытие трупов занимает около 10-15% всей работы патологоанатома, остальное время занимает прижизненная диагностика патологий. Например, приходит человек в больницу, с жалобами. Делают ему рентген или компьютерную томографию, находят в лёгких образование, предположительно опухоль и врач берет, так называемую биопсию(срез ткани), а затем уже отсылает патологоанатому. Тот под микроскопом всё это рассматривает, даёт соответствующее заключение, опухоль это или какое-нибудь опухолеподобное заболевание и отсылает своё решение в аппаратную врачам. И они уже выбирают необходимую тактику, определенную терапию — это уже и разные лекарства, и разные воздействия.

— От нас зависит решение, как будут лечить….

От чего умирают чаще всего?

Самой частой причиной смерти в своей практике Кирилл называет патологии системы кровообращения: либо инфаркты, либо инсульты, также пневмония, но она, как правило, носит сезонный характер.

А зачем вообще мёртвых резать?

Вскрытие необходимо, например, если пребывание пациента в больнице было кратковременным, менее суток до смерти, когда врачи просто не успели поставить диагноз и труп необходимо вскрыть, чтобы понять, в чём всё-таки была причина смерти. И еще одна причина, — когда врачи, несмотря на долгое пребывание пациента в больнице, так и не смогли поставить заключительный клинический диагноз.

Между патологоанатомом и прокурором

Патологоанатомисходя из истории болезни строит процедуру вскрытия, при которой должен присутствовать лечащий врач, чтобы воочию видеть правильность или неправильность своих заключений, поставленных в процессе диагностики и лечения, т.е. до смерти. После вскрытия патологоанатом выходит и говорит: подтверждается диагноз или нет. Каждый раз у лечащего врача на одном плече лежит дружеская рука патологоанатома, на другом – прокурора, поэтому патологическая анатомия выполняет в клинике экспертные функции.

Право на ошибку

Шанс того, что патологоанатом даст неправильное заключение стремится к нулю – это практически невозможно. В медицинской среде даже есть поговорка о том, что патологоанатом — лучший диагност.

«Мы имеем самые большие преимущества перед лечащими врачами, потому что они имеют опосредованные методы диагностики, а мы прямо смотрим на всех уровнях организма», — говорит профессор кафедры патологической анатомии Новосибирского государственного медицинского университета Вячеслав Алексеевич Шкурупий.

Чем патологоанатом отличается от судмедэксперта?

Патологоанатомы занимаются вскрытием пациентов, умерших в лечебных учреждениях, спектр заболеваний, которые диагностируются, тоже чётко ограничен — это инсульты, инфаркты, опухоли. Судмедэксперты имеют дело с людьми умершими не обязательно насильственной смертью, но умершими не в больнице. Это может быть просто смерть дома, но может быть и насильственная смерть, несчастный случай, автокатастрофа и т.д. Соответственно, у них свои методы работы, свои методы описания, они имеют дело с трупами различной давности. Если патанатомы, например, эксгумацию(повторное вскрытие) не проводят и работают с относительно «свежими» трупами, то судмедэксперты могут обследовать утопленников, которых вылавливают спустя полгода, что накладывает свой отпечаток на работу. Как говорит Кирилл Марзан: «Основное различие — в методах и целях работы, и в том, какие процессы диагностируются».

Ну, это же страшно!..

Врачебное хладнокровие, как утверждает преподаватель кафедры патологической анатомии, формируется у медиков еще на этапе обучения в университете.

— Некоторым, может быть, и тяжеловато. Но если брать конкретно меня, то в этом плане я абсолютно устойчив психологически, — спокойно отвечает Кирилл Николаевич.

А сколько лет учиться?

Во врачебной среде есть такая шуточная поговорка: «Врач-патологоанатом начинает понимать, что он видит под микроскопом только спустя пять лет работы». А вообще, патологической анатомии учатся практически постоянно: впервые с ней встречаются на 2-3 курсе медицинских вузов, некоторые частные вопросы студенты изучают на 6курсе, но только по истечении всего срока обучения врач-патологоанатом будет хоть что-то понимать и знать в своей области.В Германии патологоанатом ввиду своей высокой квалификации может получать в пять раз больше, чем лечащийврач. В Новосибирске зарплата патологоанатома составляет в среднем 24 тыс. 65 рублей, а зарплата врача — 24 тыс. 375 рублей (по данным сайта trud.com), различие по окладу между двумя профессиями незначительное, как и сам оклад. Несмотря на это, в постоянно развивающейся медицинской науке нужно совершенствоваться «вплоть до того момента, пока ты уже сам не умрешь».

Это любовь?

О том, почему патологоанатомы свою профессию любят они могут говорить много и если внимать их словам, работа — это, если и не популярная, то интересная уж точно.

«Понимаете, она приносит мне удовольствие, если можно так сказать, то есть я прихожу сюда каждый день, но не как на работу, а для того, что заняться любимым делом. Для меня это, вроде как, хобби, совершенно не обременительно. Знаете, есть люди, которые с ненавистью относятся к своей работе, и ходят, потому что надо же как-то зарабатывать. У меня этого нет, я сюда прихожу, чтобы получать удовольствие от своей профессии. Это, например, удовлетворение от правильной постановки диагноза, потому что иногда попадаются случаи очень сложные, которые требуют

долгого обдумывания, когда ты пытаешься составить всю цепочку последовательностей у себя в голове и, когда выстраивается вся логика, то от этого испытываешь удовлетворение, ощущение такой своеобразной победы, можно сказать. Знаете, может, чем-то похоже на работу детектива, когда у тебя есть много маленьких фактов, которые нужно сопоставить, а потом выдать логическое заключение.

Хобби патологоанатома

Отдых как лежание на диване специалистам с кафедры патологической анатомии неинтересен, считает ее бывший заведующий Вячеслав Алексеевич Шкурупий:

— Бездельничать не люблю.

Весь кабинет доктора наук Шкурупия уставлен кактусами. На мой вопрос, чем обусловлен выбор растения, он отвечает:

— Кактусы культивировать сложнее. Для меня: чем сложнее, тем интереснее.

А еще профессор, увлеченный изготовлением африканских глиняных масок, показывает фотографии своих творений, сделанные на телефон — качество изображения здесь не главное.

Кирилл Марзан цветов не разводит. Он создает более тонкие материи.

— Это пошло еще со студенческих времен. С другом Михаилом мы сочиняем музыку, у нас свой коллектив. Стиль музыки сложно описать, она не совсем обычная. Это творчество на стыке поэзии и музыки, это не просто какие-то песенные формы, а именно поэзия. Мой друг Михаил, с которым мы этим всем занимаемся, он тоже врач, психиатр. Вот у нас такой вот симбиоз интересных профессий.

Также Марзан организует литературные вечера под эмблемой всероссийского движения «Чтецы» и ведёт передачи на радио:

—Мы с ребятами, с группой инициативных товарищей, сделали интернет-радиостанцию и ведем передачи: авторские, посвященные музыке, науке и другим совершенно разным вещам.

«В тесноте и не в обиде…»

В тесном профессиональном сообществе патологоанатомов все друг друга знают. Вячеслав Алексеевич объясняет, что всё просто:

— На территории нашего корпуса находится и кафедра ипатологоанатомическое отделение, а поскольку нас немного, а я председатель научно-практического сообщества патологоанатомов, естественно знаю почти всех. У нас очень узкий ограниченный круг. Потому что как говорит тот же Вячеслав Алексеевич: «Патологоанатомов много не надо», и молодой преподаватель Кирилл Марзан его слова подтверждает:

— Патологоанатомов мало. И лучше, чтобы их было мало, потому что чем больше патологоанатомов, тем больше конкуренция между ними. Правда, в последнее время наша профессия начинает приобретать какую-то странную популярность среди студентов, не знаю, с чем это связано. Допустим, если взять лет 5-6 назад, то практически никто и не шел в патанатомы, а если брать более близкие промежутки времени, то люди становятся активнее: на кафедру приходят. Видимо, что-то их в этом интересует, не знаю, правда, что.

В морге на улице Залесского пусто, и нам туда нельзя, и не только потому, что мы журналисты. В морг вообще посторонним вход воспрещен, а на вскрытиях могут присутствовать только студенты медицинских вузов. До тайны смерти, как известно, допускаются только избранные.

Полина Болдырева